Век Дракона, 9:37 — 9:41

Ходят слухи, что...
Король Ферелдена мертв, однако иные утверждают, что он активно обхаживает Наместницу Киркволла.
Видимо скоро Ферелден либо расширит свои границы, либо сменит правителя.

СЮЖЕТПРАВИЛАКЛАССЫРОЛИГОСТЕВАЯ

    Натаниэль Хоу

    Серые Стражи ждут не дождутся своего бывалого лучника.

    Изабела

    Королеву морей ждут товарищи в Киркволле и еще не разграбленные сокровищницы.

    Дориан Павус

    Лучшие усы Тедаса ждут приключения в Тевинтере и Инквизиции!

Добро пожаловать
на Dragon Age: Trivius!

система игры: эпизодическая

рейтинг игры: 18+

Подслушанное:

- Ее зовут Бешеная. Это кличка. Не прозвище
- Лето. Кличка. Не время года. То есть и время года, но не сейчас, сейчас только кличка.
Эдлин и Гаррет

- Я тут новая экстренная помощь, пока мой отряд со всем не разберется.
- Я тут старенькая не экстренная проблема.
Эдлин и Гаррет

В этом были они все - если бы Мариан сама сейчас не сказала, где они, то он бы сам спросил. Семья на первом месте: они всегда вместе, они всегда встанут друг за друга, если потребуется, а как показала практика, требуется очень часто.
Гаррет Хоук

Каждый разговор по душам, даже самый неуклюжий, стоило закончить утопая в выпивке.
Карвер Хоук

Мальчик, больше двадцати лет, боится произнести в слух хоть какое-то слово. Однако, если не сказал бы ничего, то просто бы расплакался, а это было бы еще хуже. Все-таки он маг огня, а не маг слез.
Гаррет Хоук

Вздох. Хотелось плакать, но какой толк в слезах? Ее никто не защитит, никто не позаботится. Потому что это она должна заботиться, это она должна защищать свою семью.
Мариан Хоук

Отец был магом, но при этом спокойно защищал семью. Гаррет тоже должен. Должен, только вот что-то не получается.
Гаррет Хоук

Ты был собой, за это нет смысла извиняться.
Мариан Хоук

- Потому что ты страшный.
- Это я старший?!
- Ты что, старший?
- А, ну да, я старший.
очень бухие Алистер и Гаррет

Максвелл поднял взгляд зеленых глаз на Каллена. Что было в этом взгляде больше – горечи или решимости, трудно сказать. – Ты прав. Я забыл, кто я есть. Я плохой Инквизитор. И, видимо, все же плохой брат, – глубокий вздох. Признавать свои ошибки было тяжело, но Тревельян умел это делать.
Максвелл Тревельян

– Демоны будут петь вам что угодно, командор. Только вам решать, повторять ли их песнь.
Солас

– Демоны, немного заговоров, предательства, что-то там с магией крови, еще целая куча дерьма и я, – проходя в кабинет, ответил на вопрос Гаррет, который был задан не ему. Но он его слышал и был оперативнее в этом вопросе, чем рыцарь-капитан, так что ответ засчитан. – Выбирай, что больше нравится.
Гаррет Хоук

Что мы имеем? Долговязый парнишка с палкой в руке, что раскидывает своих врагов направо и налево, что даже разбойница залипла, наблюдая за его магическими фокусами (в Хайевере маги бывали всего пару раз), здоровенный воин, который просто сбивает своим щитом врагов, подобно разъяренному быку, и ведьма, которая только одним видом своих обнаженных грудей убивает мужчин. Ну или взглядом. Ей даже ее коряга не нужна.
Эдлин Кусланд

Слуги переглянулись и лишь незаметно пожали плечами. Правители Ферелдена частенько играли другие роли, и уже за столько лет все привыкли.
Эдлин Кусланд

– Выглядишь просто отвратительно, – тактичность, Карвер, ты вообще знаешь такое слово?
Карвер Хоук

Сам Гаррет бы скорее всего попытался подойти ко всему с юмором.
– И в чем стена виновата? Неужто это она вероломно набросилась на простынь? – С которым у тебя, Карвер, тоже не очень. Может, шутка и была бы забавной, если бы ты не произнес ее таким убитым тоном, болван.
Карвер Хоук

– Забираю свои слова, – мельком глядя на зеленоватого духа, который все еще бездействовал. – Ты весьма милый.
Гаррет Хоук

– Я не произнесла и половины заклинания. Конечно же ритуал не подействовал. Покойники совершенно не хотят возвращаться к загробной жизни и не пугать живых в свободное время, –
Мейллеонен Лавеллан

Dragon Age: Trivius

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: Trivius » Вспоминая былое » Become so numb [9:30]


Become so numb [9:30]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

— 9:30 Века Дракона —
http://funkyimg.com/i/2f9Mt.png

Лотеринг, Ферелден
Гаррет и Мариан

Спустя три дня после драки Гаррета и Тэлрю у старших Хоуков состоится непростой разговор. Мариан придется выбрать: или сказать правду, или придумать что-то еще.

Отредактировано Мариан Хоук (2016-08-06 14:17:30)

+1

2

Синяки на плече не заживали второй день.
Приспустив рубашку, Мариан с неудовольствием отметила, что синяки стали насыщенно сливового цвета, разошлись и превратились в сущее проклятье для ее кожи. Хотя, казалось бы, какого хрена - у нее кожа не как у изнеженной дочки какого-нибудь там тейрна. Но синяки темнели, и темнел взгляд девушки. Подняв плечо рубашки, чтоб скрыть эту гадость, она снова неосмысленно слизнула поврежденную губу и зашипела, коснувшись пальцами. Вот кобель. Он ударил ее, когда она попыталась вырваться. Потом, к ее удивлению, извинился, но выглядело это так, что если она не скажет "хорошо, прощаю", то он отметелит ее до полусмерти. В моменты гнева Тэлрю становился неуправляемым, и такие моменты она ощущала своей кожей: волосы становились дыбом, и табуны мурашек усеивали спину, пытаясь спрятаться. А вот ей прятаться было некуда, и весь этот дикий, необузданный гнев обрушивался на нее.
Вздох. Она склонила голову набок, позволив отросшим волосам закрыть ухо, подтянула на лавку ногу, согнув в колене. Другой ногой - босой, потому как стопы устали от натирающих башмаков - слегка подергивала в такт то ли мыслям, то ли песне, услышанной недавно. Кажется, какая-то монашка пела - красиво, за душу брало. Глядя на клонящиеся к земле колоски, Мариан силилась вспомнить, какие же там были слова. Что-то на языке ножеухих? Или выродков орлесианских? Вздох. Нет, не вспомнит. Да и не выйдет у нее спеть лучше, чем у той монашки. Рыженькой, светлой лицом, с довольной улыбкой. Хоук держалась от церковных подпевал подальше - не было им веры, после... того случая. С яблоками.
Она подтянула и вторую ногу на лавку, обняла колени, ткнулась в них носом. Взрослая деваха, кормилица и защитница семьи, а сидит тут и нюни пускает, как маленькая девчонка. Она закрыла глаза, и перед глазами вставал образ ее мучителя. Дрянь, так он ее называл, грязная шлюха. Может, так и есть? Чем она лучше тех, кто добровольно дает всем и каждому? Он зовет, и она приходит. Может, он врал, когда говорил, что сдаст Гаррета?..
А Гаррета, кстати, ночью не было дома. Уже третий день. И поэтому у нее все валилось из рук.
Но она же выдержала, она же пришла, она же даже по лицу от него получила - все, чтобы Гаррет был в безопасности. Что этой мрази еще надо, чтобы успокоиться? Он ее не только изнасиловал в этот раз, но и... Вздох. Хотелось плакать, но какой толк в слезах? Ее никто не защитит, никто не позаботится. Потому что это она должна заботиться, это она должна защищать свою семью.
- Только глупостей не наделай, - прошептала она, не открывая глаз. - Прошу, Гаррет, не надо.

Отредактировано Мариан Хоук (2016-08-06 14:17:43)

+2

3

Гаррет чувствовал себя отвратительно. Не потому что у него было разбито лицо, да и вообще он весь был фиолетово-красным от синяков и царапин, а может быть вовсе со сломанными ребрами. Наоборот, он показательно расковырял некоторые царапины под повязками, чтобы снова пошла кровь. Чтобы ему было больно. Потому что ему должно быть больно, другого он сейчас просто не заслуживает.  Спустя три дня у него почти не осталось ран, которые можно спокойно расковырять. Дурацкие раны затягивались слишком быстро, хоть пойти и порезать себя самому. Только станет ли от этого легче? Нет, конечно же. Гаррет сорвался тогда и это совершенно не помогло, только сделало все хуже. Теперь он злился не только из-за того, что вообще допустил такую ситуацию, но из-за того, что ничего с этим не мог сделать. Он не мог защитить Мариан. Только разукрасить этого урода, но Хоук не вышел победителем, а значит это ничего не меняет.

Он не хотел возвращаться домой. Он вообще успел передать все, вплоть до того, что если его вообще никогда больше дома не будет, то семья будет в безопасности. Бетани привлекала намного меньше внимания, чем он, так что им станет намного проще скрываться. Но только вот мог он правда их как-то оставить? Отец был магом, но при этом спокойно защищал семью. Гаррет тоже должен. Должен, только вот что-то не получается.
Он не хотел возвращаться домой. Но он чуть не поджог церковь. Так что ему надо было возвращаться домой. Как минимум показать им, чтобы не волновались. Из-за всех передряг, в которые он влезает, обычно, когда его нет так долго, то по деревне успевает пройтись слушок, что он и помер вовсе. Еще чего, не дождетесь, чтобы этот подонок просто так убил его.

Удивительно, но дорога домой показалось адски долгой. Наверное, потому что он шел едва хромая и вообще не горел желанием возвращаться домой. И потом он увидел Мариан, сидящую на скамейке рядом с домом. Как же он все еще хотел удушиться только от мысли, что ему придется посмотреть сестре в глаза сейчас, когда он ничего не может сделать, чтобы ей помочь. Но он просто не мог пройти мимо, отвернуться.
Хоук молча дохромал до сестры, рухая на колени перед ней (план был просто опуститься, но тело еще не до конца слушалось из-за боли почти везде). Он ничего не говорил, хотя все равно было слышно, как он задыхается, только обнял её за плечи, прислоняясь своим виском к ее.

+2

4

Глаза она открыла задолго до того, как услышала звук шагов. Это был словно какой-то импульс, который заставил ее открыть глаза и посмотреть в сторону дороги из деревни.
Хуже не придумаешь - такая мысль пронеслась в голове, едва она увидела идущего Гаррета. Он слегка покачивался, и его широкие плечи сгорбились, и весь он напоминал побитого щенка, кое-как нашедшего путь домой. Нашкодившего побитого щенка.
Наверное, она и так знала, что случилось. Наверное, сердцем чувствовала, что произошло. Поэтому Тэлрю был так жесток, поэтому Гаррета не было три дня, поэтому у нее на душе было так пусто и так гадко. Но когда брат сел рядом, привалившись к ней, она скукожилась, протянула к нему руки, забралась под его большую и сильную руку, вцепившись объятиями в его торс, прижавшись головой к груди. Это было очень неудобно, она могла свалиться, но ей нужно было его обнять. Ноги как-то сами собой съехали с грубо отесанного бревна, сделанное под лавку, и теперь босые ноги кое-как упирались в прохладную землю и примятую траву.
На языке вертелись колкие, смешанные с обидой и досадой вопросы, на которые ей не хотелось знать ответов - она и так знала. Удивительный дар близнецов: стоило только увидеть Гаррета, как ответы сами как-то нашлись. И Мариан, пожалуй, не хотелось, чтобы они были озвучены. Как не хотелось, чтобы брат задавал хоть один из этих вопросов.
- Карвер и Бет в поле, - негромко проговорила, даже не подумав сдвинуться с места: ей, взрослой девахе, было неудобно, но очень нужно это объятие, от которого братец вполне мог задохнуться. - Мама в деревне. Давай... посидим, потом я тебя вымою, грязнуля.
И перевяжет, и заткнет чем-нибудь рот, чтобы молчал. Но это же Гаррет. Он не станет молчать. Он такой же, как его магия, как его внутренний огонь.

+2

5

Гаррет чуть улыбнулся, когда услышал короткий отчет о местоположении семьи. В этом были они все - если бы Мариан сама сейчас не сказала, где они, то он бы сам спросил. Семья на первом месте: они всегда вместе, они всегда встанут друг за друга, если потребуется, а как показала практика, требуется очень часто.

- Чего ж у всех желание меня вымыть, - чуть задыхаясь, усмехнулся мужчина, сильнее прижимая к себе сестру. И в церкви три дня назад первая мысль у служительницы была его вымыть. А конкретно сейчас Хоук вспоминал все разы, когда его старательно отмывала мама, после того, как он влезал в очередную драку или находил другие неприятности. Как будто Гаррет сломается, если хотя бы неделю проведет чистый и без синяка или царапины.
Но пока он даже не думал, чтобы отпускать сестру. Прижимал её к себе почти с силой, делая себе больно, может быть даже делая ей больно, но все равно не был способен отпустить. И он на долго замолчал. Мальчик, больше двадцати лет, боиться произнести в слух хоть какое-то слово. Однако, если не сказал бы ничего, то просто бы расплакался, а это было бы еще хуже. Все-таки он маг огня, а не маг слез. 

- Извини, - выдохнул Гаррет, прижимаясь губами к макушке сестры. - Прости, извини, мне так жаль.

+2

6

Усмешка, от которой ком горечи прокатился по горлу и ухнул куда-то вниз, в пустой желудок. Кусок в горло не лез, когда она не знала, где Гаррет, не знала, что отвечать на истеричные вопросы матери, не знала, как смотреть в глаза младшим и улыбаться, когда губа трещала и саднила от тяжелой руки храмовника. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и ее усмешка превратится в тихие такие рыдания, но что-то в ней сорвалось - словно засохший листок сорвался с дерева и улетел в неведомую даль. Там, где должны были зарождаться слезы, была пустыня, и огромная, зияющая пустота. Ей хотелось поплакаться в плечо своему брату, который - ох, как ей хотелось верить в это! - не станет ее презирать, не назовет шлюхой и не будет гнать палками до самых Диких Земель. Наверное, он просто пойдет и сделает то, что умел лучше всего: устроит что-то, от чего у нее все внутри заледенеет от страха. Потому что маги умели пугать даже родных.
Все это вихрем проносилось в голове, пока они молчали, пока жались друг к другу, будто котята под дождем, пытаясь урвать кусочек угасающего тепла. Так и они - пытались ухватиться за островок понимания, беспечности и иллюзорной безопасности, в которой нет этой блядской жестокой реальности, в которой они не простые люди, а проклятый колдун и храмовничья шлюха.
Мариан молчала. И также, молча, оторвалась от Гаррета, теряя его тепло, его надежность, его сожаления. Слишком широкая рубашка съехала, обнажая потемневшее плечо от синяков, складывающее в рисунок чьей-то руки. Они оба хорошо знали, чья эта рука, горящая на ее теле, будто клеймо прокаженной. Она позволила себе быть сломанной, уставшей - только для Гаррета, потому что он позволил быть побитым и поверженным. Они оба стоили друг друга.
- Замолчи, - потянув за рубашку, опустила голову вниз; неровные пряди коротких волос прикрыли лицо, но не припухшую губу. - Ты был собой, за это нет смысла извиняться.

+2

7

- Мариан... - выдохнул Гаррет, немного растерянно, но скорее с волнением, с бесконечным переживанием в голосе. Не переставал себя винить. За все подряд: за то, что проиграл три дня назад, за то, что не заметил раньше, за то, что не поступил умнее, даже за то, что вообще родился магом. Может быть у них вообще все сложилось бы иначе и они не прятались на отшибе, если бы он не был проклят этой магией. Малькольм был умелым магом, он мог бы спокойно скрыться и в более нервной обстановке, по крайней мере, так всегда казалось мальчишке. Гаррету, который поджигал все, что ему не нравилось. И все, что ему нравилось он тоже поджигал.
Это он виноват.
Гаррет опустил взгляд на плечо сестры, только сейчас заметил разбитую губу...
Это он виноват. Если бы он не сунулся...
Нет, он должен был сунуться. О чем он вообще думает? Просто сидеть в стороне? Нет, этого никогда с ним не случится. Быть сторонним наблюдателем, когда страдает его семья.
Если бы он не проиграл.

- Мариан, - чуть увереннее произнес он, окликая сестру. - Я убью его. - Он говорил это не как предложение, не как идею, не как желание или вопрос, даже не странное утешение. Он поставил это как факт, как будто это уже было историей. Он положил руку на шею сестры, поднимая её голову на себя, обращая внимания. Кажется, три дня отлежки было не достаточно, чтобы он перестал гореть яростью. Буквально гореть, его руки были теплые, давая тепло вообще как будто всему телу сестры. Хоук даже не понимал, как это делает. Он сейчас только думал о том, что так и не смог научиться у отца лечению. Как бы не старался он, залечить самый простые царапины так и не получалось, да и в какой-то момент Гаррет посчитал, что ему никогда рне пригодится это заклинание. И вот сейчас отца не было, а заклинание нужно было больше всего остального, из того, чему его учил отец.

+2

8

И вот опять. Мариан склонила голову, все еще натягивая на плечо рубаху, словно пыталась скрыть не только синяк, но и сама скрыться от Гаррета, оказаться как можно дальше от этого его "Мариан". Такого... болезненного, натужного, словно возлагающего на нее ответственность за то, что она именно Мариан, а не какая-то другая неудачница с не самой лучшей наследственностью. Почему она не может сжигать взглядом? Если бы так, у них не было проблем. Или напротив, было бы слишком много.
Посмотрев на брата, чувствуя тепло его руки, она хотела бы поверить в это обещание, проклятье, заклинание - неважно. Как дети верят в чудеса о благородных рыцарях и прекрасных дамах, как маги верят в то, что в Круге у них будет своя жизнь, как солдаты верят, что они вернутся с войны домой. Но этого не будет. Поэтому пустые серые глаза Мариан предпочли не смотреть в янтарные глаза брата: огонь, бушевавший в них, обжигал.
Она мягко, медленно положила ладонь на запястье брата. Мягко, но с давлением, опустила его руку, позволив ей проехаться по телу, у которого болело, казалось бы, все. Ей не нужно было лечение, утешение или что хотел Гаррет - она уловила, как ему хочется помочь, но зачем? Но как? Что это изменит? Поэтому она и сказал это вслух, чтобы не корить себя за то, что не сказала сразу.
- А что это изменит? - босые ноги окрепли, и Мариан встала, ощущая стопами прохладу земли, камешки, травинки. Скрестила руки под грудью, все еще слегка горбясь: поясница болела. По понятным причинам. Сделав пару шагов в сторону, чуть косолапой походкой, едва заметно дернула уголком рта из-за неприятной тянущей боли. Серые глаза смотрели куда-то в горизонт. Вихры смольных волос трепались по щекам.
- Ты отправишься в Круг, потому что у этого ублюдка есть друзья-храмовники. Мать-настоятельница души в нем не чает, а тебя или меня ни разу в Церкви не видела. Потом они решат - если один маг, то должен среди стольких детей быть еще. Заберут Бетани. Мама выплачет глаза. Меня назовут шлюхой, никто не даст работу. Карверу тоже, а ведь ты сам знаешь, как он старается помогать. И мы все сгнием по одиночке, потому что жизнь любит таких сволочей, как Тэлрю.
Она говорила тихо и спокойно, но с каждой фразой на плечи Гаррета падали камни ее груза - тяжелого, непосильного, который не висит на плечах, но тянется за тобой, заставляя останавливаться и обдумывать. И, судя по словам, она долго об этом думала - очень долго и очень много. Потому что говорила ровно то, что случится.
Мариан посмотрела на Гаррета абсолютно пустым, потухшим взглядом. В нем нельзя было не утопить, ни охладить пыл брата, ни даже изменить его русло - там не было ничего. Совершенно ничего.
- Мы выродки, Гаррет, живущие по законам еще больших выродков. Ты ничего не изменишь, но сделаешь только хуже. Потому что это... - она сделала короткий жест, попытавшись обвести рукой поле, на котором они пытались что-то выращивать, их покосившийся дом, который они не раз хотели разнести в детстве, даже на покореженное дерево, на котором был их своеобразный переговорный пункт... Но ее рука безвольно упала вдоль тела.
- Это все, что есть. У мамы, у Карвера, у Бетани. У нас с тобой, - она указала на брата и на себя. - Пожалуйста, Гаррет. Оставь это мне.
Кажется, не все в ней потухло, потому что рука поползла выше, от груди, к щеке. Она утерла мокрую дорожку, отвернувшись. Ну вот, давай, еще расплачься перед ним, оратор херов.
- Иди в дом, - проворчала чуть охрипшим от подавляемых слез голосом. - Если мама увидит и тебя побитым, будет слишком много вопросов, а я устала придумывать оправдания.

+2

9

Гаррет слушал сестру, стиснув зубы до боли и сжав кулаки. Конечно, он не собирался накидываться на сестру с кулаками, более того, скорее всего он сейчас просто не способен нанести нормальный удар из-за боли почти во всем теле. Но так уж проявлялись его эмоции, то ли он сам себя приучил влезая в каждую драку, то ли они изначально были такими, а влезать в каждую драку стало побочным эффектом. Но такой уж Гаррет вымахал - с вечно горящим огнем в сердце и кулаками вместо мозгов.
Так хотелось закричать "кто ты и что ты сделал с моей сестрой?", но Гаррет точно знал кто и что сделал, а потому понимающе заткнулся, не мешая сестре договаривать. Понять не мог, это её успокаивает? картина мирной жизни простых фермеров. Только жизнь нифига не мирная и они тоже не простые. Маг, не маг, все они находили проблем в равной степени. Просто некоторые проблемы били сильнее, били оставляя шрамы, которые останутся, что могут поменять. И Хоуку ой как не нравилось, как менялась его сестра.

- Нет, - сначала надо было обозначить свой протест, а лучше слов просто не нашлось. Снова уверенность в голосе, как будто с нотками стали, но не привычной, которую можно увидеть в руках бандитов или в доспехах храмовников, а намного горячее, не отдающая звоном железа, а почти создавая звук тепла. Кто сказал, что раскаленный металл менее опасен, чем обычный?
- Все равно. Все к чертям, если так. Пускай меня заберут в Круг, пускай хоть усмирят. Я все равно пойду и сломаю лицо любому, кто подумает назвать тебя шлюхой или обидит Карвера и Бетани. - Отец всегда подавал усмирение как самое страшное, что может с ними случится. Хоук видел несколько раз усмиренных с яркими красными солнцами у них на лбах, но не получалось с ними пересечься. Было чувство, как будто чего-то не хватает. Но у них все еще билось сердце, они были наполнены хоть и не магической силой, но Хоук чувствовал какую-то силу. Ему не было страшно. Он вообще не собирается сидеть и жить в страхе. -  Карвер и Бетани, думаешь, будут сидеть спокойно? Скажут "Ах, хорошо, этот разваливающийся кусок дерева и кусок земли дороже"?! И ты бы не пошла искать виновного, если бы с ними что случилось?
Гаррет время от времени в ужасе представлял, что он будет делать, если с их младшими что-то случится, если Бет заберут в круг или Карвера решат отмутузят ребята, которых отмутузил Гаррет. Это ведь будет его вина. он хотел бы сказать, что делает все возможное, чтобы не подставлять семью, но это не так, он делает не все возможное.
- Нет, ты бы убила за них. Потому что ты их сестра. А я твой брат.

Язык пламени снова начал облизывать пальцы и Хоук остановился. Сделал короткий вдох и долго выдыхал, чтобы успокоиться, как его учили. Им не нужно лишних сожженных домов, даже не смотря на то, что Гаррет даже сейчас немного хотел, чтобы вся их ферма горела синим огнем и им вовсе не нужно было тут оставаться. Он снова схватился за ноющий бок, немного хмурясь, после чего прохромал в дом, но не для того, чтобы спрятать все синяки и царапины от матери. 

- Не надо придумывать оправданий, - Гаррет прошел внутрь дома, с небольшим хрипом опускаясь на колени и доставая из-под кровати завернутые в холщевую ткань отцовские посохи, подхватывая тот, что Малькольм все время доверял сыну, потому что считал, что если он сожжет этот посох то будет наименьший урон. - Скажи маме, что я в порядке. - Он отпихнул посохи назад под кровати, поднимаясь назад на ноги, опираясь на деревяшку. - К Карву и Бет сам сейчас заверну. Буду приходить по утрам помогать с полем, отвезти, отнести... ну, как обычно. - Карвер только недавно начал принимать на себя тяжелую работу, которую до этого выполняли Гаррет с отцом, а теперь только Гаррет. Хоук не мог просто скинуть все обязанности на брата.

+2

10

Ей казалось, что жестокая, хлесткая правда, которой она окатит брата, подействует. Но на что она надеялась, вываливая все это на него? В какой-то момент Мариан ощутила чувство, будто это уже когда-то было. Очень давно, когда она пыталась что-то спросить у мамы, и мама поступила совершенно не так, как ожидала от нее дочь. В тот самый момент к Мариан пришло совсем не детское осознание: взрослые - это дети, которые научились прятать свой страх глубоко внутрь. С тех пор Мариан всегда спокойно относилась к становящейся все больше истеричной и капризной маме, потому что она оставалась матерью, какой бы ни была. Но Гаррет... он всегда останется собой - сплошным огненным вихрем, выжигающим все, что может навредить его семье. Даже если может навредить еще больше.
Она смолчала и не ответила. Потому что и правда - убила бы, не раздумывая, возможно, даже не говоря ничего и никому. Потому что она должна защищать младших, они могут вырасти нормальными, если в этой семье хоть кто-то может быть нормальным.
Опустив голову, Мариан смотрела на свои босые ноги. А потом медленно пошла за Гарретом, прекрасно зная, к чему это все ведет. И она не могла позволить себе дать брату пойти на самоубийственное упрямое "я должен".
- Гаррет, остановись, - глухо попросила она, сама не зная, стоит ли сейчас опускаться до мольб. Коснулась дверного косяка, остановилась в дверях, наблюдая, как он опирается на посох. - Ты же понимаешь, что сделаешь хуже. И ты должен понимать, что я ничего не делаю не потому, что не могу.
Мариан неспешно, чуть ковыляя, подошла к Гаррету, ухватившись за его посох. Не ему одному нужно на что-то опираться. Но зато теперь она, чуть приподняв голову, могла смотреть в его глаза и не отводить взгляд.
- Я могу в любой момент прирезать его, когда он спит. Могу завести его в лес и оставить подыхать в медвежьем капкане. Почему я так не делаю?
Кривая усмешка.
- Потому что этот сукин сын защищает тебя. Да, Гаррет, тебя. Помнишь, когда приперлись храмовники из Круга? Этот выродок прискакал сюда ночью, чтобы дать тот амулет. Он прикрыл Бетани, когда церковные шавки искали хоть кого-нибудь, кого можно схватить и уволочь. А еще он мог пойти к своему капитану и притащить сюда весь взвод. Они бы вытащили тебя и Бетани и...
Она резко прервалась, нервно, неровно вздохнула. Моргнула, опустив взгляд.
- Гаррет, умоляю, - тихо, очень тихо проговорила, ткнувшись брату головой в грудь, - не надо. Если не ради семья, ради себя, то ради меня.

+2

11

Хоук остановился, глядя в глаза сестры. Он одновременно и понимал, и не понимал. Он бы сам подписался и не на такое, если бы это помогло спасти его семью, поэтому он прекрасно знал, что чувствует Мариан. Но при этом он сходил с ума от того, что кто-то в деревне косо посмотрел на его сестру. Он все еще прекрасно помнил, как разозлился на тот сына мельника, хотя ему даже не было толку злиться вообще. Это всяко было лучше того, что сейчас было с этим ублюдком. Но ведь нельзя просто так взять и выключить внутри старшего брата, даже если ты старшие минут на десять.

- Тогда я пойду и найду ублюдка, который будет защищать тебя, сестрица, - он попытался усмехнуться, потому что это то, что он всегда старался делать, когда случалось что-то плохое - улыбаться. Когда оказалось, что он маг и они в опасности, Хоук вообще только начал шутить, превращаясь из драчливого в засранца в смешного драчливого засранца. Когда умер отец... у всех была такая угрюмая мина, а Гаррет надрывался как идиот, чтобы выдавить из них улыбки, и получалось же. Он давно решил, что будет улыбаться для них, даже когда он сам улыбаться не хочет. 

- Ты просишь меня бездействовать, сделать вид,что мне все равно, - все же после какой-то пазы, улыбка чуть спала, сменяясь хмурыми морщинками на лбу. Потому что не важно, что он чувствует, если он не попытается что-то сделать все это будет не по-настоящему. Только поступки в итоге отражают о ком заботишься. И один раз получить по морде для него не достаточно. - Если мне когда-нибудь будет все равно, убей меня на месте, потому что это буду не я.

Гаррет снова положил руку на шею сестре, только со стороны затылка, подходя на пол шага и чмокая её в лоб.

+2

12

Мариан не знала, как пробить эту стену упрямства. Наверное, надо сделать что-то такое, что образует между ними пропасть - очень огромную, но зато упасет брата от безумных поступков. Он считал, что делает правильно, что поступает по совести, но совершенно не задумывался о последствиях. Пока костер пылает, кто задумывается о том, что будет, когда пламя погаснет?
- Нет, - глухо ответила она, прикрыв глаза, потому что ей хотелось подольше стоять вот так, несмотря на боль в мышцах, сводящую судорогой, от которой по всему телу прокатывалось напоминание прошлых дней. - Я не прошу тебя делать вид, будто ничего не произошло. Но представь, каково мне.
Она подняла на него взгляд, и в серых, темных, безжизненных глазах стояли слезы.
- Почему ты думаешь только о себе? - ладонь, сжатая в кулак, едва ощутимо ударила его в грудь. - Почему ты думаешь о том, что сделаешь ты? Почему ты не думаешь, каково будет потом мне, когда все узнают? Ты хочешь, чтобы меня звали шлюхой до конца дней? Хочешь, чтобы мама, чтобы Карвер и Бет узнали, что их сестра - подстилка храмовника?..
Слова вылетали с тихой злобой, даже яростью. Казалось, она хотела кричать, орать на него и швырять в него посуду, но у них было не так много посуды, и она никогда не повышала голос. Потому что боялась своего крика, словно бы могла им убивать. Мариан не ненавидела брата в этот момент, но ненавидела его упрямство и сиюминутность, принцип "после меня хоть потоп".
- Ты этого хочешь? - она дернула на себя посох, то ли пытаясь его забрать, то ли встряхнуть Гаррета и заставить его посмотреть на мир своими глазами.

+2

13

- А что ты тогда предлагаешь мне делать?! - с рычащими нотками в голосе, ответил Гаррет, точно так же дергая посох. У сестры не получилось вырвать деревяшку у него из рук, потому и он вырывать ее назад не стал, только встряхнул.

Бездействовать она не предлагала, делать что-то тоже запрещала. Как вообще понять, что делать в этой ситуации?! И как понять, какое решение будет правильным? Хоук будет винить себя всю жизнь, если ничего не сделает. Хоуку будет еще хуже, если он сделает что-то и все пойдет напкрекосяк ровно с этого момента. Но, знаете, Гаррету вообще будет херово. Как будто у него это где-то на линии жизни написано. Может быть Малкольм это когда-то увидел, после чего старается отучить старшего сына не ввязываться во все возможные неприятности, но, видимо, воспитание никогда не может изменить судьбу.

- Скажи мне, что делать! - продолжал Гаррет, снова хмурясь. - Или не мешай мне и я пойду подожгу лес. Опять и опять, пока я не буду силен достаточно, чтобы надрать задницу ему и вообще кому угодно.

+2

14

Гаррет, сам того не зная, сказал именно то, что Мариан и требовалось. Исчерпав все аргументы, она хотела было просто дать ему пощечину, но он произнес слова о тренировках, и внутри что-то вспыхнуло. Вот оно, то мгновение, которое все изменило. Магии, словно воде, нужен выход. Реке нужно русло, и магии нужно как-то себя проявлять.
- Именно так он узнал, - ухватившись за посох обеими ладонями, пристально, прямо и открыто смотрела в глаза брата. Ощущения были еще те: словно она ступала в ослепительности своей наготы среди бушующего пламени, изо всех сил пытаясь найти в себе уверенность, что огонь не станет лизать пятки, что не станет обгладывать плоть с костей. В этих словах было и озарение, и горечь, и много застарелой злобы по отношению к тому, что их превратило в семейство Хоуков - магии.
- У всех и вся есть уши и глаза. Тэлрю именно так и узнал о нас - увидел, как кто-то колдовал. И ты хочешь, чтобы об этом узнала вся деревня?
В ее тихом усталом голосе было что-то, умудряющееся надламываться, срываться и казаться открытой кровоточащей раной практически с каждой фразой. А в серых безжизненных глазах сверкали молнии пострашнее колдовского пламени. Ей не хотелось говорить это, ей не хотелось говорить и последующие слова, как не хотелось ставить Гаррета в такое положение. Но она должна заботиться о семье, и о нем тоже. Нет, о нем - особенно. Даже так, сменяя любовь на хлыст из боли и ярости.
- Почему ты не задумываешься о том, каково мне? - еще тише спросила она, отпихнувшись от посоха, сделав шаг назад, покачнувшись, но вовремя ухватившись за стоящий неподалеку стул. - Почему не думаешь, что об этом узнают все? Почему... - на мгновение она задохнулась, и сглотнула, облизнув губы и даже не заметив, как губа вновь засаднила.
- Ты хочешь это сделать из своего эгоизма, да? Потому, что ты большой и сильный мужчина, который защищает свою старшую сестру? - она ткнула ему в грудь пальцем. - А знаешь что, мужчина? Мне нахрен не нужна твоя защита. Особенно такая, после которой останется выженная трава. Я хочу оставить все, как есть. И если ты сейчас сделаешь так, как считаешь правильным, то я повешусь. Это будет на твоей совести.
Выпалив все это, она умолкла, все также обвиняюще держа палец на его груди.

+2

15

- Удачи тебе пытаться найти достаточно прочную веревку, - фыркнул Гаррет, максимально отрешенно, даже закатив глаза. Он не потух, совсем нет, он все еще горел, наполненный яростью, которая помогла бы ему сейчас сжигать города. И он злился только сильнее, от того, что сестра его останавливала. Не будь он магом, обладай только Бетани даром, она вела бы себя так же? Нашла бы еще сотню причин не отправлять этого подонка на тот свет.  Почему-то у Хоука было чувство, что все было бы так же, и ему было бы не менее противно. Только вот совсем его это не утешало. Наоборот, сейчас сестра играла на том, что может его задеть, что делает ему больно. 

- Предельно ясно тебя понял, сестрица, - снова металлические нотки в голосе, без рычания, скорее, с шипением, как будто раскаленный металл попытались охладить водой, но ничего не получилось, а только наполнили помещение паром, противным, мешающим видеть. Гаррет смахнул тыкающий в него палец, одновременно выпуская посох из рук, чтобы тот с грохотом упал на пол. - Я тебе не нужен. Делай что хочешь. - Заключительно проговорил он, просто уходя из дома. Хромая из дома, в меру своих возможностей. Он вообще не представлял, что собирается дальше делать, какое сейчас будет "правильное по его мнению" решение, чего от него хочет сестра, вообще ничего не знал. Но зачем ему оставаться? Сестре он не нужен, вон, от его действий она повесится хочет. Зачем только домой возвращался, не просто же так отсиживался в церкви столько времени.

+2

16

В Мариан бушевал ураган чувств, с которыми она не могла справиться, которые ей было трудно обуздать, дабы прислушаться к голосу разума. Гаррет услышал лишь то, что хотел слышать, но не то, что она пыталась ему донести: он нужен ей, но не так, не мстителем за ее поруганную честь, а старшим братом, который обнимет и поймет ее, не требуя никаких объяснений, оправданий и изворотливой лжи. Она была виновата в том, что прогнала его, и виновата в том, почему все это произошло. Мариан медленно осела на стул, на который недавно опиралась, чувствуя, как дрожат ноги - и из-за жестокости Тэлрю, и из-за гнева брата. Она умудрилась попасть в круговорот злобы, ярости и гнева, и вместо того, чтобы остановить все это, лишь раскрутила еще сильнее.
Зато теперь вряд ли Гаррет сунется к Тэлрю - он видел, что Мариан была серьезна. Вернее, она надеялась, что сумела убедить брата, удержать его, сберечь от необдуманных поступков. Ей хотелось бы защитить его как-то иначе, но это же Гаррет. Если маме до них нет дела, то Гаррет порой делал и знал о семье больше отца.
И она его прогнала. Молодец, Мариан.
Положив руки на стол, уронила на них голову и наконец дала волю своим чувствам. Тихие, сдавленные рыдания, слезы которых оплакивали сразу всё и вся: себя, свою боль, несправедливость жизни, упрямство Гаррета и то, что могло бы с ними случиться. Но не случилось, потому что она позволила себе быть жестокой.
Закончится ли это когда-нибудь? Не заключила ли она сделку с демоном, сама того не зная?
А слезы катились.

+2


Вы здесь » Dragon Age: Trivius » Вспоминая былое » Become so numb [9:30]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC